Прости меня, сынок, но никуда я отсюда не уеду, здесь мой дом - Мудрые советы

Прости меня, сынок, но никуда я отсюда не уеду, здесь мой дом

0

Прости меня, сынок, но никуда я отсюда не уеду, здесь мой дом

Баба Лена, как окаменела, невозмутимо сидела у окна уже несколько часов. «Как они здесь, в этом городе живут весь век? Что здесь хорошего? Сидишь, как в клетке. Как же я по землице соскучилась…»

 

Вытерла краем фартука скупую слезу. Уже почти полгода живет она у детей. С тех пор, как деда похоронила. Они жизнь прожили душа в душу во всем и всегда. Сына вырастили. В юности очень любили, и дня не могли прожить друг без друга, а на старость еще больше привязались. Пойдет, бывало, Дмитрий к соседу за какой-нибудь безделушкой по хозяйству, а за ним и баба следом.

А как баба задержится возле магазина, то дед уже у ворот выглядывает, будто год ее не было. Улыбнулась. Хорошо жили. Но кому-то первому все равно надо покидать этот мир. Дмитрий ушел тихо, во сне. По осени. Дождь лил, словно из ведра. Холодно и темно было и на душе.

Даже представить не могла Елена, как теперь будет жить одна. Сын сразу сказал, чтобы ехала к ним. Согласилась, потому что зима длинная, дом натопить надо, воду носить далеко, а она приболела. Да и по соседству почти никого не осталось. Дом их на выгоне от села далековато. Это вдвоем им было здесь хорошо…а одной… где ей справиться?

Отбыли девять дней по Дмитрию, забрала кое-какие пожитки и уехала к сыну. Он у нее единственный ребенок. Виталий добрый, трудолюбивый, заботливый. И невестка хорошая, и внучата славные. И относятся к ней очень хорошо. Но чувствует себя баба Лена лишней, чужой в этом доме. У них свой уклад, а она старая уже слишком, чтобы подстраиваться.

Не привыкла сидеть, сложа руки. А тут ей и делать нечего – посуду машина моет, белье машина стирает, кушать есть всего вволю, да и не умеет уже она приготовить чего-то такого настоящего, которое они едят. Единственным утешением стало это большое окно на кухне. Будто телевизор – целый день можно смотреть, не надоест.

Невестка уже и переживать начала. Слышала как-то, как говорила сыну: «Что это с мамой? Поговори, расспроси, не болит ли что. Сидит у окна, как неродная. Может ее к врачу свозить.» И внуки говорят, чтобы выходила на улицу, прогулялась. Разве только с ними, а сама ни-ни. Боится очень в лифте застрять, или заблудиться где, потеряться.

Еще хлопот доставит, им и своих хватает. Да и куда она пойдет? Никого не знает, да и во дворе людей ее возраста не увидишь. Дом новый, одни лишь молодые живут. Так и сидит у своего воображаемого телевизора. Еще как-то зиму пережила. А как блеснуло первое солнышко, как запахло в воздухе молодыми зелеными листьями, то баба Лена и совсем скисла. Это бы уже она и лучок посадила, редисочек и огурчиков насеяла. Рвется душа, просится домой.

— Сынок, отвези меня, домой, в Соловьевку – — робко как-то сказала за ужином.

– Чего вы, мама? Разве вам здесь не хорошо? Может обидел кто? – разволновался Виталий.

– Ну что вы там будете делать? — невестка защебетала. — Там дом уже обвалился, крысы, растащили все. Сидите себе в тепле и добре, куда вам ехать?

Заплакала, как ребенок.

– Пусть так, а я домой хочу. Хочу умереть в родном доме.

– Ой, мама, не плачьте, – прижал к себе сын. – Поедем на выходные. Могилку отцову навестим, походите по двору, подышите, птичек послушаете.

– Спасибо, сын. И тебе спасибо, Галина. Очень мне у вас хорошо, не думайте ничего.

Чтобы дочитать статью до конца перейдите на вторую страницу: